© web-газета «Петербургские выборы», 1999
Председатель государственной Думы Г.Н.Селезнев
отвечает на вопросы Алексея Смирнова —
корреспондента петербургской газеты "Невское время".
«Геннадий Селезнев станет шлагбаумом»,
«Невское время», 23 февраля 1996 года

  — Геннадий Николаевич, начнем с вашего газетного прошлого. Вы работали в газетах при разных политических режимах. Можете сравнить свои впечатления?
   —Я начинал в газете "Смена". Это было в начале семидесятых (в середине 70-х — уточнение "Петербургских выборов"). Молодежной прессе и в те времена позволялись многие вещи, которые считались недопустимыми для солидной партийной печати. Конечно, очень мешало то количество официоза, которое мы должны были публиковать. Мы умоляли начальство о том, чтобы была какая-то соразмерность. Это удивляло, это раздражало, что так много места у нас съедала пропаганда. Конечно, тогда многие газеты были на одно лицо. Существовала их строгая классификация. Были партийные газеты, которые воспроизводили газету "Правда". Были молодежные, повторявшие "Комсомолку". Еще были профсоюзные, ну, и какие--то ведомственные издания.
   Конечно, пространство для творчества было сильно ограничено, но, с другой стороны, существовала культура журналистики. Существовала школа, самое страшное в то время было — допустить фактическую ошибку. Не дай Бог ошибиться в написании фамилии или количества центнеров (явный перебор — "Петербургские выборы").
   А сегодня даже такие уважаемые газеты, как "Независимая", что ни день — выходят с уточнениями. Тогда такое было невозможно. Это была старая культура, культура русской журналистики (какой, какой! — "Петербургские выборы").
   В начале восьмидесятых (с 1980-го, после более чем полугода работы в ЦК комсомола — "Петербургские выборы") я работал в "Комсомолке". Это было уже другое время. Уже чувствовалось приближение перемен. Мы, газетчики, тогда соревновались друг с другом в открытии новых тем. Мы тогда напечатали сенсационный материал "Долг" о воинах-интернационалистах, об "афганцах", которых как бы не существовало. Сотрудник горлита (цензора, без печати которого не включался печатный станок — "Петербургские выборы" ), наотрез отказался визировать полосу. Это означало, что номер выходит исключительно под личную ответственность редактора. Со всеми вытекающими возможными последствиями. Ничего страшного не произошло. Было впечатление, что такой материал давно ждали. Вскоре после этого иа высшем уровне было принято первое официальное решение по воинам-афганцам.
   Вот это тоже необходимо отметить: если пресса выступила, можно было не сомневаться в том, что будут приняты меры. Теперь — увы: пресса выступает, кричит, и ровным счетом ничего не происходит.

   — Наверное, многие журналисты готовы согласиться с вашей критикой современного состояния журналистики. Но подавляющее большинство из них и в страшном сне не хочет вернуться к ситуации семидесятых годов...
   — Я думаю, не хочет, но не в страшном сне. Ведь вы не забывайте, что и в то время было очень много благополучных журналистов. Спросите их, за что они тогда получали премии и государственные награды.
   Настоящий профессиональный журналист сможет работать при любых условиях. Когда власти закрывали нашу газету "Правда", коллеги шутили: уровень нашего профессионализма таков, что мы можем делать любую газету — хоть левую, хоть ультраправую, хоть бульварную, хоть консервативную.

  — Скоро выборы. Считается, что немало шансов имеет ваш товарищ по партии Геннадий Зюганов. Вы можете взять на себя смелость и заверить ваших бывших коллег в том, что...
   — Я понял ваш вопрос. Даже попыток наступить на гласность партия не собирается делать. Другое дело, что еще до выборов президента еще этой Думой будут приняты поправки, которые помешают беспрепятственному распространению порнографии. В этом отношении мы должны общество, свое подрастающее поколение защитить. Как это делается во всех цивилизованных странах. А что партия придет и начнет закрывать издания — это вряд ли. Тогда уже я стану шлагбаумом на дороге. Я прекрасно знаю, что такое, когда закрывают твою газету. Меня самого "закрывали" два раза. Так что я этого просто не могу допустить.

   — Мы все слышали из публичных выступлений вашего лидера, что КПРФ признала политический плюрализм и частную собствениость. Но при этом она все равно почему-то называется Коммунистической партией.
   — И будет так называтъся. Просто потому, что мы не меняем цвет партийных билетов. Но КПРФ — это партия, имеющая свою программу. Программа у нас не скрывается под семью печатями. Серьезная партия — она будет следовать своей программе. Я убежден, что КПРФ все же — серьезная партия. И о том, что начнутся политические репрессии, ни в одной строчке нашей программы нет.
   Конечно, мы создадим определенные неудобства для криминального мира, для мафии. Меня не убеждают сетования генералов о несовершенстве нашего законодательства. Скажем, там нет слова "коррупция", но почему это не назвать словом "злоупотребление". Оно там есть.
   Может быть, наше законодательство слишком либерально... Может быть, его необходимо сделать более жестким. Но — никаких неэаконных акций. Ни одного незаконного акта. Компартии не вправе иэдавать указы. Она действует только в рамках закона...

  — А как, по-вашему, называется тот режим, который существует сегодня?
   — С иавестными оговорками его, пожалуй. все же можно назвать демократическим...

   — Если то, что вы говорите — не политический предвыборный ШШШ, а действительно ваши убеждения, то как среди ваших союзников мог оказаться Виктор Ампилов, разногласия с которым вроде бы должны иметь для вас принципиальный характер?
   — Радикализм как правый, так и левый не поощряется в наших рядах. Но не вся "Трудовая Россия" — люди с такими резкими взглядами. И Виктор Иванович на конференции — это один человек, а на митинге — другой. Очень много внимания обращают на Ампилова. Хотя, с другой стороны, есть экстремисты, которых почему-то никто не замечает. Взять хотя бы Новодворскую, которая говорит не менее страшные вещи. Например, что мало поубивали коммунистов, а надо бы еще. А рядом с нею ходит вечно улыбающийся депутат Боровой, который сам, конечно, ничего такого не говорит.
   И потом, "Трудовая Россия" иа выборах получила 4 процента голосов. Это целый срез общества. Его нельзя игнорироватъ. Есть правые партии, естъ либеральные партии — они есть, пусть живут. И есть "Трудовая Россия". И сейчас они наши союзники. Но Виктор Иванович говорит, что они будут рихтовать Зюганова. Я не думаю, что это у них получится.

   — Хотелось бы задать вам несколько вопросов как председателю Думы. Много говорят о ее криминализации. Вы сами замечаете что-либо похожее?
   — Я не исключаю этого, тем более в условиях, когда не работают мандатные комиссии, отсутствует всякий предварительный контроль за процессом выдвижения кандидатов. Но пока не ясно, о чем говорить. Когда мне положат на стол какие-то документы, тогда и будем раэговаривать, тогда и будем приниматъ решения. В прошлой Думе мы принимали такие решения: по депутату Станкевичу из демократического лагеря. По Сергею Мавроди, руководителю "МММ".
   Конечно, объем депутатского иммунитета неоправдан. Прокуратура не должна получатъ согласия Думы иа проведение следствия. Только после проведения следствия необходимо согласие Думы на привлечение депутата к уголовной ответственности. Так что уровень иммунитета надо снижать.
   Бывший председатель комитета по безопасности Виктор Илюхин в свое время предлагал, чтобы кандидаты проходили освидетельствование у психиатра. Это, конечно, больше из области медицины. Но я думаю, это раэумное предложение. Потому что совершенно недопустима ситуация, когда в Думе проявляют активность лица с очевидными психическими отклонениями.

   — Раздаются упреки в том, что Дума слишком дорого обходится налогоплательщикам.
   — Конечно, дорого. Но я не знаю стран, где законодательный орган обходился бы дешево. Депутаты должны жить хотя бы прилично, иначе тут же появятся "тарифы" на депутатские услуги. Да и насколько богато живут депутаты? Разве полтора миллиона, которые они получают, это очень много, при том что на еду приходится тратить тысяч восемьдесят в день, при том, что многие из них живут "на две семьи" — здесь и дома.
   Сейчас у нас большая проблема: депутаты прошлой Думы никак не могут освободить свои служебные квартиры. Все-таки здесь они получили пособие, здесь есть жилье. Дома у них работы нет. Вот они и не могут никак уехатъ. Мы пытались решить эту проблему, предоставили депутатам возможность выкупить за свои деньги занимаемые квартиры. Москва попросила за 80-метровые квартиры по 250 миллионов ру6лей. Откуда у депутата такие деньги?
   Да, депутат может заказывать служе6ную машмиу. Но многие и этого не делают. Потому что она может придти сразу, а может через час. В прошлом году мы даже не могли удовлетворить все заявки депутатов Думы на получение путевок на время отпуска. Конечно, на содержание Думы уходит немало средств. Но я вас уверяю: это далеко не самое дорогое учреждение. Есть структуры, поглощающие средств больше в десятки раз.

   — Если вдруг во второй тур не пройдет Зюганов?..
   — Не волнуйтесь. Ни февральской, ни октябрьской революции не будет...

В начало страницы «Г.Н.Селезнев»
© web-газета «Петербургские выборы», 1999