Человек недели: Людмила Нарусова в телевизионном ток-шоу Алексея Лушникова

Л.Б.Нарусова

Гостем телестудии "Синих страниц" во Дворце молодежи (Санкт-Петербург) стала супруга мэра города Анатолия Собчака, депутат Государственной думы Людмила Борисовна Нарусова. С г–жой Нарусовой беседовали: автор и ведущий ток–шоу "Пионер" Алексей Лушников, члены "Совета дружины", журналисты Татьяна Осекина (Оранж ТV), Андрей Сергеев (Паровоз Ти Ви) и Дмитрий Нагиев (радио "Модерн"), а также приглашенные в студию зрители.

А.Лушников: Людмила Борисовна, скажите, пожалуйста, что Вас толкнуло в политику? Почему Вы решили баллотироваться в депутаты Госдумы?
Л.Нарусова: Я бы ответила так — мое замужество. Потому что до того как муж ушел в политику, я и в страшном сне не могла себе представить, что буду заниматься тем, чем занимаюсь сейчас. Но когда я вижу последние 5 лет, с каким неимоверным трудом мужу приходится преодолевать противодействие Москвы, федеральных структур, несовершенства законодательства... Я поняла, что ему нужна поддержка, помощь. И потому решила заняться этим, не скрывая своих намерений помочь городу, помочь мужу. По-моему, это нормальное женское стремление.

А.Лушников: А у Вас с Анатолием Александровичем не расходятся политические взгляды? Кто побеждает в спорах по политическим вопросам?
Л.Нарусова: В расхождении политических взглядов не может быть победителей и побежденных. Каждый, если у него взгляды настоящие, остается при своих. Другое дело, когда может быть какая-то корректировка или, во всяком случае, основание, чтобы задуматься: "А прав ли я?"

А.Лушников: Людмила Борисовна, расскажите, чем Вы занимаетесь в Госдуме?
Л.Нарусова: Я думала, на таком интересном шоу мы поговорим о чем-нибудь более приятном и занимательном, потому что деятельность в Госдуме — это не эффектно. Это каждодневная, иногда довольно рутинная работа. Это жалобы, письма людей, которые нуждаются в помощи. И на основании этого уже выкристаллизовывается какой-то вопрос на законодательном уровне.

А.Лушников: Людмила Борисовна, давайте вернемся к, может быть, более серьезным вопросам, которые действительно связаны с большой политикой. Прежде всего сейчас общая рана — это Чечня. Я знаю, что из Петербурга много ребят посылаются туда. Много жертв, погибших. Вы как супруга мэра и как депутат Государственной думы, какие видите пути решения проблемы?
Л.Нарусова: Когда люди берут в руки оружие, когда они, грубо говоря, чувствуют запах крови и вкусили эту кровь, остановиться просто так, подобру, уже невозможно. И как это ни ужасно звучит, адская машина работает и продолжает работать. Потом нужно не лукавить и отдать себе отчет в том, что война — это еще и большие деньги, и это люди, которые заинтересованы в военных действиях. Несомненно, за этим стоят большие деньги. Давайте задумаемся, откуда у чеченских боевиков, которые находятся в глубоком окружении, оружие, новейшая техника. Мне приходилось беседовать с военнослужащими, которые там воюют. Они не имеют десятой доли тех технических средств радиоперехвата, которые имеют чеченские боевики.

А.Лушников: Откуда вообще такая слабость у федеральных войск и сила у чеченских?
Л.Нарусова: Я думаю, что этот вопрос к тем лицам из силовых министерств, которые эту войну начали и так бесславно ее ведут. И здесь я могу высказать свое мнение не как депутат Госдумы, а как профессиональный историк. Я занимаюсь историей России уже 20 лет. Война на Кавказе — это трясина, и одним решением, одним указом с завтрашнего дня ее прекратить нельзя. Начать ее легче, чем прекратить. Поэтому пути решения могут быть разными, но важно понять на бытовом, обывательском уровне: если Чечня как республика хочет быть самостоятельной, то она должна быть самостоятельной во всем. Она не должна иметь открытых границ с сопредельными государствами. Если гражданин Чеченской республики хочет поехать за рубеж, то он не должен ехать по российской визе. Зарубежные страны должны его признать, он должен получить визу в своей республике. Для того чтобы поехать в другое государство через Россию, он должен иметь специальное разрешение. Все эти меры нужно было принять до начала кровавой бойни. Сейчас следует искать пути решения этой проблемы другим путем. Для меня ясно одно, что регулярная армия не должна воевать с бандитскими формированиями. Для этого должны существовать специально отобранные добровольцы, наемники, не будем прятаться за слова, — люди, которые воюют за деньги. И на это не надо скупиться. Или очень мобильные отряды быстрого реагирования, по сути дела — группы захвата, которые должны бороться с бандитскими формированиями. Но регулярная армия заниматься этим не должна.

А.Лушников: Чем больше проблема обсуждается, тем ее труднее решить. Перейдем к темам, которые будут интересны всем нашим зритолям. Как живет первая леди нашего города? И чем ее жизнь отличается от той, которая была до того, как муж стал мэром?
Л.Нарусова: Было бы, наверное, неправдой, если бы я сказала, что она ничем не отличается. Конечно, отличается. Вы знаете внешнюю сторону, вы все знаете и, наверное, предполагаете, что вся она проходит именно так: течет молоком и медом. Никто не снимет с меня моих обычных домашних обязанностей, я жена, я мать, я хозяйка, и поэтому я делаю всю ту работу, которую делает любая женщина в доме. Меня волнуют те же проблемы: и двойки, которые ставят дочери в школе, и ее прогулы уроков, что случается: все то, что бывает и волнует любого человека. Хотя, конечно, приходится выполнять и обязанности протокольного характера, встречать высоких гостей и делать то, что полагается делать жене руководителя города.

А.Лушников: Неужели учителя осмеливаются ставить двойки?
Л.Нарусова: Слава Богу, осмеливаются. В школе, где учится дочь, работают умные учителя, которые понимают, что знания нужно оценивала у конкретного ученика, независимо от того, кто его родители. И я очень благодарна этим учителям.

А.Лушников: То есть жизнь как бы течет, как и в любой другой семье. А в Ваши обязанности входят приготовление пищи и уборка квартиры, или у Вас работает прислуга?
Л.Нарусова: Нет. Хотя, в общем-то, возможность такая есть. Но вы знаете, я не люблю, когда у меня в доме на кухне две хозяйки. Я знаю, где у меня что лежит, как все сделать, и потому я не люблю перепоручать это кому-то другому, хотя времени приходится тратить очень много.

А.Лушников: Наверняка у вас есть соседи в доме, на лестничной площадке. Расскажите о них.
Л.Нарусова: Нам повезло, потому что дом, в котором мы живем, очень хороший, и в подъезде живут не "шариковы", а люди, наверное, читавшие "Собачье сердце", помнящие профессора Преображенского, который сетовал о том, кому помешали зеркала в подъезне и стойка для калош. Калоши у нас в подьезде никто не оставляет. А на зеркала мы скинулись и повесили сами. У нас в подъезде 12 квартир. Мы собрали деньги и сделали это исключительно на собственные средства, несмотря ни на какие сплетни и разговоры. Например, Михаил Сергеевич Боярский в уже отремонтированном подъезде поставил тренажер, которым пользуются все жильцы нашего дома. В общем, каждый старается. Другая соседка на окнах дома разводит цветы и делает это без всякого понуждения. Люди должны стремиться жить хорошо. Вот, понимаете, я, может быть, задержу ваше внимание, но название передачи навело меня на такие рассуждения: "Пионер". Мы все были пионерами. Я тоже была членом Совета дружины. Я помню, что означает пионерский салют. А вы .знаете? Помните?

Из зала: Мне кажется, что он означает приоритет общего дела над личным.
Л.Нарусова: Совершенно верно. Общественное выше личного. Вы понимаете, что в социалистическо-коммунистическом преломлении "общественное выше личного" получило идеологию совершенно обратную. Раз общественное, значит — ничье, значит — не мое, значит можно плевать в подьезде, мочиться, извините. в лифте, потому что это общественное, не мое. И отсюда то, что мы читали в "Собачьем сердце", то, что мы видим сейчас в каждом подьезде, когда люди к общественному относятся не так, как к своему. И вот эта искореженная, искалеченная психология, к сожалению, стала почти национальным достоянием. А в принципе так не должно быть. Человек должен знать, что "это — мое". Это мой парк, и в нем я гуляю, поэтому я не буду бросать окурки на газоны. Это мой город, я в нем живу, и поэтому я не буду писать надписи соответствующего содержания на заборах, потому что это оскорбляет меня. Надеюсь, мы когда-нибудь придем к такому пониманию, а пока еще, увы, мы очень далеко.

А.Лушников: Людмила Борисовна, у меня еще один вопрос, который касается личной жизни, а может быть, это связано и с политикой. Я в свое время достаточно часто бывал за рубежом. Когда я был в Париже, мне рассказывали: вот это дом мэра Жака Ширака, это дом другого мэра. Дом всегда в центре. Это огромное здание, при нем большое количество охраны, прислуги. Ну а Петербург на самом деле — один из крупнейших городов мира...
Л.Нарусова: Население как в Норвегии. Как население целой страны..

А.Лушников: А скажите, почему мэр такого крупного города должен жить в обыкновенной квартире. Ну, может быть, не в совсем обыкновенной... Но тем не менее в квартире городского типа.
Л.Нарусова: В квартире над нами живут совершенно обычные люди.

А.Лушников: Почему мы не можем взять и выделить особняк в центре города для нашего мэра? Я говорю не потому, что он мэр и поэтому должен. Ведь известно, что многие протокольные вещи решаются на приватном уровне, когда высокого гостя приглашают к себе домой. Сопровождение какое-то, домашнее общение — это всегда помогает решать вопросы, порой очень серьезные. То есть это надо бы сделать, но почему-то держится этот менталитет — у нас мэр должен быть таким, как все.
Л.Нарусова: Это то, о чем мы с вами говорили. Вы знаете, он должен быть таким, как все в том смысле, что он должен понимать чем живут жители города. Наверное, мы когда-нибудь к этому придем. Я вам говорю безо всякой рисовки — действительно бывают такие ситуации. когда, например. четыре года назад у нас был Рональд Рейган с супругой Нэнси. Мы были у них дома в Лос-Анджелесе. И, естественно, когда они приехали сюда, то изъявили желание посетить наш дом. Мы не могли их к себе пригласить, потому что живем в трех комнатах — комната дочери, спальня и гостиная. У мэра города в доме нет даже собственного кабинета. Сейчас я эту проблему решаю. Я часть соседней квартиры за стенкой прикупила за собственные средства, отремонтировала. Тем более, что я хочу привезти к себе своих родителей. Они живут в другом городе, они ветераны войны и нуждаются в помощи. Тогда я сделаю мужу кабинет, но все равно это будет не резиденция Это будет нормальная квартира в обычном доме, где еще есть коммунальные квартиры. Над нами, например. Мы знаем, что в Москве Юрий Михайлович Лужков живет в других условиях, в другом доме.

А.Лушников: В каких? У него есть резиденция?
Л.Нарусова: Живет в одном доме с Президентом. Но дело даже не в этом. Наверное, нужна резиденция, где можно встречаться и в неформальной обстановке вести переговоры, но она, несомненно, должна быть временной. Если человек занимает эту должность, он должен иметь резиденцию. Если нет — он может жить в своей частной квартире. Это — к чему нужно стремиться. Но есть еще и понятие, я бы сказала, житейской неловкости, когда в городе почти 30% населения живет в коммунальных квартирах. Мне сейчас приходится с этим сталкиваться, люди пишут: нет ванны, нет горячей воды, нет элементарных удобств. Говорить, что первоочередной задачей является создание особых условий для мэра просто безнравственно. Хочешь расширить квартиру — делай это за счет собственных средств, если это возможно. Это не возбраняется. Человек сейчас может купить все что угодно. Но, наверное, сейчас еще не время говорить об этом. Когда-нибудь мы к этому придем.

А.Лушников: Людмила Борисовна, расскажите о Ваших музыкальных пристрастиях. Наша программа дарит герою видеоклип.
Л.Нарусова: У меня есть один голос, который звучит внутри постоянно, который является камертоном того, что происходит в душе. Этот голос принадлежит певице, которой уже нет среди нас, но для меня она олицетворение женственности, нежности, самого-самого, что только может быть. Я имею в виду Анну Герман.

А.Пушников: Если у меня в руках дротики, значит, сейчас будет игра "Пионерская рулетка". Людмила Борисовна, я прошу Вас назвать имена трех кандидатов в президенты. которые, на Ваш взгляд, имеют шансы победить на выборах.
Л.Нарусова: А Вы все о своем, о девичьем.

А.Лушников: Да, я о политике.
Л.Нарусова: Я думаю, что это ныне действующий Президент Борис Николаевич Ельцин, затем лидер коммунистов Зюганов и на третьем месте, я думаю, будет Григорий Алексеевич Явлинский.

А.Лушников: Замечательно. Белый цвет поля на мишени — это Ельцин, красный — Зюганов, зеленый — Явлинский. Итак, Людмила Нарусова кидает дротики.
Л.Нарусова: Знаете, у Высоцкого есть такая песня: 'С неба свалилась звезда, я загадал желание, так свою жизнь я связал с глупой звездой". Сейчас я должна связать свою жизнь с рулеткой.(Кидает.) Белый.

А.Лушников: Борис Николаевич Ельцин! С первого раза!
Л.Нарусова: Видимо, моей рукой водили мои убеждения. И этот вопрос совсем нешуточный. Сейчас жизнь действительно очень трудная, и, наверное, у каждого из нас есть достаточно много претензий к ныне действующей власти. И не может быть иначе в переходный период, когда ломаются сложившиеся стереотипы, стиль жизни, установившиеся понятия в голове, а поэтому это всегда трудно. Но я абсолютно убеждена в том, что этот трудный переходный период мы должны пережить спокойно. Сейчас делать коренную ломку всего значит отбросить себя снова назад, заново проходить весь этот мучительный путь, который мы уже наполовину прошли. И если вспомнить, что у нас было 5 лет назад и есть сейчас... Повторяю: при всех претензиях, которые есть у каждого и у населения, в целом, хорошо, что мы уже проделали этот путь. Что сейчас нужно России — это хотя бы 10 лет спокойной жизни без потрясений, без внутренних катаклизмов, без политических репрессий в ту или иную сторону, потому что только-только паровоз стал набирать ход, он идет по рельсам, пусть они еще плохо уложены, пусть паровоз на стыках здорово подпрыгивает и нас всех качает, порой до тошноты, бывает и так, но он должен идти, и потому менять что-нибудь... Я сейчас блесну своей эстрадной эрудицией, по-моему, у Тани Овсеенко есть такая песенка: "Давай оставим все как есть".

А.Лушников: А у Виктора Цоя, помните,— "Мы ждем перемен"...
Л.Нарусова: Но, Вы знаете, перемены уже произошли. Далеко не все ощущают их хорошее воздействие. Многие ощущают и сложности, но перемены идут, и не надо им мешать. Столыпин еще в начале XX века, предполагая реформировать Россию, говорил: "Нам нужно 10 лет спокойной жизни, жизни без перемен, и Россия сможет реализовать свой потенциал" Ему эти 10 лет не дали.

Т.Осекина: В своей личной жизни Вы часто говорили себе: "Давай оставим все как есть"?
Л.Нарусова: Да, бывало.

Т.Осекина: И плакали о том, что не сбылось, или гордились тем, что осталось?
Л.Нарусова: Если и приходилось плакать, то не потому, что не сбылось, а потому, что сбылось не так, как хотелось. Ну что плакать — не сбылось? Ну не сложилось! А вот плакала и сейчас плачу, потому что получалось не так, как хотела, по причинам, от меня не зависящим.

Т.Осекина: А в чем для Вас как для женщины испытание властью? Не в общественном плане, не в том, что Вы сможете помочь кому-то получить квартиру, а только в женском смысле, когда вы остаетесь сама с собой.
Л.Нарусова: Испытание, наверное, в том. чтобы остаться самим собой, потому что как бы мне ни приходилось выглядеть на людях, что-то делать публично, у меня есть что-то в душе, что когда-то меня соединило с моим мужем. Это было много лет назад. И независимо от того, при власти я или нет, я не хотела бы, чтобы то, что нас соединяет, растаяло бы под давлением всей этой суеты — политической, общественной, — потому что то, что соединяет мужчину и женщину,— это самое главное.

Т.Осекина: Насколько Вы ощущаете сближение с мужем в том, чего добился он и чего добились Вы? Вы бы смогли добиться всего этого без него, а он без вас?
Л.Нарусова: Вопросик — ничего себе... Откуда ж я знаю, смогли бы или не смогли мы добиться друг без друга... Но вот опять же у моей любимой Анны Герман есть слова: "Мы эхо друг друга". Мы, наверное,— эхо друг друга, и пойди определи — он во мне или я в нем. Наверное, это уже трудно.

Т.Осекина: А в чем Вы испытали разочарование, когда добились того, чего добились.
Л.Нарусова: Я еще не считаю, что добилась.

Т.Осекина: А в чем разочаровались?
Л.Нарусова: Наверное, в человеческой сущности. Приходится встречаться с разными людьми, и иногда начинаешь сомневаться, а так ли совершенна человеческая природа, как об этом принято говорить. Иногда хорошая собака оказывается более преданной, чем человек, который долгие годы считался твоим лучшим другом.

Д.Нагиев: А что для Вас любовь, не книжная, не из стихов Анны Герман? Что для Вас это чувство? Правда ли, что если нет любви, незачем и не за что бороться?
Л.Нарусова: Понимаете, любовь — это... Не классовая борьба движет историю, не интересы каких-то социальных групп. Движет историю любовь. Но не так примитивно это стоит понимать, как любовь мужчины к женщине. Любовь — это состояние. Большие исторические процессы совершались людьми, душа которых в любви.

Д.Нагиев: Вы влюблены?
Л.Нарусова: Конечно.

Д.Нагиев: Я не спрашиваю в кого... У Вас есть популярность, она есть у вашего супруга, и не важно, какая это популярность: политическая, или был бы Анатолий Александрович рок-звездой. Вы не можете сейчас выйти на улицу за руку, зайти в пирожковую. Это потеря?
Л.Нарусова: Потеря. Пойти в кино, сесть на последний ряд, съесть мороженое, поцеловаться во время сеанса... Все время находишься под прессом того, а что подумают, а что скажут, и это, конечно, мешает отношениям, той интимности, какая должна быть.

Д.Нагиев: Вы следите за модой?
Л.Нарусова: Конечно.

Д.Нагиев: Как Вам фраза — я считаю, что ее придумали русские, не просто русские — "совдеп": "Полюби меня черненькой"? Мне кажется, что это эгоизм. Почему я должен любить тебя черненькой, когда ты можешь быть красивой и привлекательной для меня?
Л.Нарусова: Да, я с Вами согласна.

Д.Нагиев: Вы можете себе позволить ходить дома в не слишком эротичном халате или отношения в семье Вы подогреваете?
Л.Нарусова: Во-первых, у нас достаточно большой стаж семейной жизни для того, чтобы знать, когда нужно, а когда можно немножко отпустить.

Д.Нагиев: Есть когда нужно? Разве это нужно не всегда?
Л.Нарусова: Но есть моменты, когда в большей степени, а когда в меньшей степени. Это секреты любой женщины. А что касается внешнего вида, то, безусловно, любовь должна быть привлекательной. И здесь нельзя сетовать на то, что ты жаришь котлеты, а он смотрит по телевизору на красивых и длинноногих. Да, может быть, у тебя не такие длинные ноги, но ты обязана встретить своего мужа в самом лучшем виде.

Д.Нагиев: Вы ревнивы?
Л.Нарусова: Бывает.

Д.Нагиев: А поводы были?
Л.Нарусова: Бывают.

Д.Нагиев: А сами поводы даете?
Л.Нарусова: Конечно.

Д.Нагиев: Вопросов нет.
А.Сергеев: Я не хотел задавать этот вопрос... Но чуть ранее Вы рассказали о том, что на окнах в вашем доме стоят цветы, в подъезде — тренажер, и Вы призываете всех к этому...
Л.Нарусова: Я знаю, что Вы сейчас скажете: если бы внизу не стоял милиционер, сперли бы все давно.

А.Сергеев: Я знаю, что в вашем доме на этажах даже двери не закрываются. Я скажу честно, что каждый раз прихожу домой и знаю, что это моя лампочка не висит на этаже. Это двадцать пятая лампочка, которую я вкрутил, и ее нету опять. Куда лампочки деваются?
Л.Нарусова: Хотите, я Вам дам совет. Когда у нас не было милиционера в подъезде и мы жили в другом доме, я сталкивалась с тем же самым. Это очень неприлично, вы меня представили как первую леди, но я даю совет — на лампочке красной масляной краской сделать крест, и тогда уж точно ее никто не вытащит.

А.Сергеев: Наверное, каждый человек должен перейти через эту черту. Но и это мне приходилось делать...
Д.Нагиев: Я хочу про спорт спросить. Вы пользуетесь этим тренажером? Не знаю, можно ли первой леди задавать такие вопросы... У Вас хорошая фигура.
Л.Нарусова: Спасибо. Не только этим тренажером, я вообще люблю спорт.

Д.Нагиев: То есть Вы не пренебрегаете...
Л.Нарусова: Пару раз, но он тяжелый. У меня потом все мышцы болели, но я просто занимаюсь спортом, непрофессионально. Для себя.

Д.Нагиев: Вы поддерживаете фигуру?
Л.Нарусова: Я считаю, что это для женщины гораздо важнее макияжа, потому что спорт дает ощущение мышц, внутреннего тонуса, которое ничто другое не заменит. Ощущение свободы управления собственным телом.

Д.Нагиев: Дочь смотрит на Вас?
Л.Нарусова: Смотрит, но чаще критически.

А.Сергеев: Практически все москвичи относятся к Петербургу, как к провинции. Говорят, что у нас нет хорошего телевидения, у нас нет хороших музыкантов, потому что все бегут в Москву.
Л.Нарусова: Вы знаете, это проблема только москвичей. Так же, как сосед относится к Вашей лампочке, так и эта проблема — на совести соседа. Поэтому мне кажется, что мы не должны ориентироваться на то, как нас воспринимают. Важно то, как мы сами себя осознаем.

Т.Осекина: Чем Вы себя балуете?
Л.Нарусова: Балую себя иногда. Самое любимое занятие — это долгая пешая прогулка за городом, от Солнечного до Комарова. Это редко удается, но это одно из самых больших наслаждений, которое я испытываю, потому что я очень люблю смотреть на воду, люблю ходить пешком, чтобы никого рядом не было, чтобы можно было остаться одной, подумать, поразмышлять. Надеюсь завтра себя побаловать.

А.Сергеев: О чем Вы думаете, когда прогуливаетесь?
Л.Нарусова: Вы знаете, такой поток сознания. Обо всем.

Из зала: Людмила Борисовна, поскольку Ваша профессия сейчас — это политика, мне хотелось бы поднять тему "Политика и нравственность", даже — "Политика и религиозность". Вот недавно мы все имели честь лицезреть, как Владимир Вольфович венчался в церкви...
Л.Нарусова: Да, я имела на это венчание приглашение...

Из зала (продолжение вопроса): Год назад г-н Зюганов стоял в церкви со свечкой на Пасху, и Вас с Анатолием Александровичем я неоднократно наблюдал по телевидению в подобного рода мероприятиях. И никто из политиков не делает открытых заявлений, что политика — это безнравственное дело, политика и религия несовместимы, ну не может быть религиозным человек, отдающий приказ стрелять в Чечне. И лишь Андрей Дмитриевич Сахаров, человек глубочайшей нравственности, сделал открытое заявление, что он неверующий, он — атеист. Совместимы ли политика и религиозность?
Л.Нарусова: Этот вопрос настолько интимный, что каждый человек его решает для себя. Если я всю жизнь была верующей, то почему я должна сейчас что-то менять в угоду моде. Или должна делать это напоказ, или скрывать. Меня бабушка с детства водила в церковь. Почему мне теперь из-за какой-то ложной стыдливости не ходить в церковь? Понимаете? Здесь вопрос, который имеет двойную связь. Другое дело, что Жириновский, который, не знаю, крещен он или нет, венчается. Или Зюганов. Потому что сама по себе идеология коммунизма исключает религиозность, она атеистична. Давайте вспомним эти жуткие кадры, когда взрывается храм Христа Спасителя или рушатся кресты с церквей. Либо вы не называетесь коммунистами, либо не надо говорить, что вы за восстановление церквей, потому что человек должен отвечать за то, что он сделал или сделала та идеология, к которой он себя считает причастным.

А.Лушников: Сегодня мне предоставилась возможность по поручению "Совета дружины" наградить Людмилу Борисовну Нарусову в числе 1000 виднейших российских деятелей науки, культуры, искусства и политики Золотым сертификатом официального участника ежегодника "Синие страницы Ряссии". Для нас это не просто знак уважения, не просто штрих программы. Мы от всего сердца, от всей души дарим Людмиле Борисовне наш сертификат, который, естественно, заслужен. И я более чем уверен, что эта мужественная, красивая женщина сделает для города много добрых дел.

«Человек недели: Людмила Нарусова в телевизионном ток-шоу Алексея Лушникова».
«Гражданин» (еженедельное издание Объединения средств информации «Синие страницы России»,
№ 12 (29), 24 апреля 1996 г.