©
Петербургские выборы, 1999
"Стыдно все это..."
— Сейчас в
стране много говорят о выборах: и президентских,
и парламентских. Будете ли вы еще раз избираться
в Госдуму? Если да, та по какому принципу — вновь
по партийным спискам, или как независимый
депутат?
— Я свою
судьбу связываю с Петербургом, и если увижу, что
от нашего города в Думу опять будут рваться такие
народные клоуны, как Марычев, например, то не
исключено, что снова пойду в парламент.
— Как
независимый депутат?
— Я еще не
определилась.
— А как
складываются ваши отношения с НДР? Вы не
разочаровались в этой партии?
— В
последние годы у меня было более чем достаточно
причин разочароваться во многих лидерах нашего
государства. Но есть понятие долга: если я попала
в Думу благодаря НДР, то просто непорядочно было
бы именно сейчас оттуда выходить. Это, кстати,
вовсе не значит, что я не могу выражать свою
личную позицию голосованием.
Я почти три года пробиваю собственный
вариант закона об альтернативной военной службе.
Для того, чтобы только начать его обсуждать, надо
было сначала отклонить проект закона, принятый
еще в 94-м году.
— А
сегодня Дума вообще в состоянии хоть что-то
решать?
— К
выборам нужно с чем-то прийти, показать, что ты не
только говорил без конца, но и что-то сделал. Так
что, не исключена вероятность, что именно в этот,
последний год деятельности Думы как раз многие
важные законы могут быть приняты.
—
По-моему, сегодня главный показатель — это то, с
какой завидной целеустремленностью депутаты
выбивают себе бесчисленные льготы, квартиры,
пенсии и зарплаты, забывая о том, что их
избиратели не получают заработанных грошей по
полгода и больше. Кстати, какова сегодня зарплата
у депутатов?
— Я считаю,
в нынешней ситуации — неоправданно большая: 4000
рублей, да еще различные надбавки. И
необязательно, на мой взгляд, депутатам летать
только первым классом, можно и в экономическом
салоне прокатиться. Или зачем арендровать целый
самолет, чтобы 7 человек полетели в Косово? Можно
со своей благородной миссией сесть на рейсовый
самолет. Я уже не говорю о зарубежных
командировках за счет бюджета. Я лично ни разу не
ездила в поездки за счет Думы. Стыдно все это.
— Недавно газета "Труд"
опубликовала материал о том, что вы настойчиво
добиваетесь приватизации двухкомнатной
квартиры в Москве, в которой проживаете как
депутат. Это правда?
— Да, это
правда, и что в этом такого? В этой квартире жил
еще Собчак в бытность депутатом Верховного
Совета, и в отличие от коллег, не оформил ее на
себя — не до этого было. Когда я стала депутатом
Госдумы, то мне, как и другим, была положена или
служебная площадь, или оплата проживания в
гостинице. Но я живу в квартире Собчака, и
обратилась с просьбой выкупить эту квартиру в
счет тех средств, что положены мне, если бы я жила
все эти годы в гостинице. Это достаточно большие
деньги. Вы только правильно поймите: я
приватизирую квартиру, которой больше пяти лет
пользовался Собчак (он давным-давно мог ее
приватизировать), а потом и я — как депутат.
Другие на нашем месте получили бы в Москве две
квартиры.
"Юрий Скуратов просто лжет"
— Чем вы
объясняете очередную волну интереса к делу
Собчака?
—
Исключительно личной пристрастностью Скуратова.
Любой мало-мальски грамотный человек уже
понимает, что если для предъявления обвинения за
три с половиной года ничего, кроме публицистики,
не нашлось, то уже нечего больше искать. Хотя я
знаю методику работы этой следственной группы —
ловится какой-нибудь человек из среднего или
высшего административного звена, ловится на
самых обычных нарушениях, редко у кого в работе
их нет, и говорится — либо мы будем "копать"
на тебя, либо ты нам дашь такие-то показания на
Собчака. За три последних года в этих силках
запутались многие. Вот так и "находится"
хоть что-то. Но это произвол и беспредел. Позиция
Собчака заключается в одном — если у вас есть
что-то конкретное против меня пожалуйста,
предъявляйте обвинение, и в установленном
законом порядке я приеду в Россию, и на суде буду
эти обвинения отводить. Но ведь этого же не
происходит.
— Недавно,
в интервью "Комсомольской правде" Юрий
Скуратов произнес в адрес Собчака букваяьно
следующее: "У нас есть ряд материалов, которые
могут вызвать у нормального человека шок и
смятение..."
— А я могу
сказать, что у меня есть ряд материалов в адрес
Скуратова, которые "вызовут шок и смятение".
Ну и что? И потом, если бы это говорила тетка на
базаре — Бог ей судья, но когда это говорит
генеральный прокурор — он грубо нарушает статью
Конституции о том, что никто, кроме суда, не
вправе обвинять человека. Если генпрокурор не
знает, что такое презумпция невиновности, то что
спрашивать с рядовых следователей прокуратуры?
— Так
обвинение Собчаку предъявлено или нет?
— Статус
Собчака — свидетель.
— Но
почему ваш супруг не захотел встречаться со
Скуратовым в Париже?
— Почему
же не захотел? Собчак позвонил в посольство, где
прекрасно знают, где его можно найти, дал понять,
что он готов к встрече.
—
Генпрокурор говорит совсем другое...
—
Естественно. Я могу привести десятки примеров,
когда Юрий Скуратов лжет. Просто лжет.
— Не так
давно та же "Комсомолка" опубликовала
материал, что имени Собчака нет в списках
преподавателей Сорбонны, и что вообще гонорары в
Сорбонне вовсе не так велики, как об этом говорил
Анатолий Собчак в интервью НТВ. Это тоже
неправда?
— Видимо,
журналисты "Комсомолки" вели свое
расследование по советской системе — если
человек работает, то он должен обязательно сдать
трудовую книжку в отдел кадров, но в мире
существуют совершенно другие формы работы.
Собчак не может официально работать в Париже
просто потому, что он не имеет вида на жительство
— он гражданин России и читает по контракту
разовые лекции.
— Защищая
мужа, вы ссылались в том числе и на Владимира
Путина, у которого, по вашим словам, есть
доказательства того, чти дело Собчака
"заказали" криминальные силы из окружения
нынешнего губернатора. Путин, как известно, это
опроверг. Вы встречались с ним после этого?
— Да,
встречалась. За три года травли я привыкла
отвечать за все свои слова и поступки, чтобы не
давать прокуратуре повода использовать это
против меня. Если дело о клевете, которое
Скуратов грозился против меня возбудить, дойдет
до серьезного разбирательства, я предъявлю
доказательства и по этому поводу. А что касается
опровержения ФСК, то есть вопрос стратегии, а
есть вопрос тактики. Поживем — увидим.
— Когда
Собчак вернется в Россию?
— Это
зависит от меня. Сам он рвется сюда, у него, как у
мальчишки, кулаки сжимаются для драки. Но я
просто не хочу подвергать его здоровье очередным
испытаниям и не верю никаким заверениям
прокуратуры. Человека довели до инфаркта, а
сегодня заявляют, что Собчак и не болел вовсе. У
меня на руках заключение — французских докторов,
решение консультативного совета российских
медиков, но прокуратура их в упор не видит.
Отсутствие закона о прокуратуре, который наша
Дума, опять-таки, никак не может принять,
развязывает руки. Любого человека можно взять,
посадить в тюрьму, и при этом годами вести
следствие.
— Значит
ли это, что пока Скуратов — генпрокурор, Собчак в
Россию не вернется?
— Я боюсь
загадывать, мне с каждым днем все труднее
удерживать его в Париже, но, во всяком случае,
пока не будет дана правовая оценка тому, что
произошло год назад, Собчак не вернется.
"За основу я взяла закон "О цензуре" Александра II"
— Как
продвигаются ваши судебные иски к газетам,
опубликовавшим нелицеприятные материалы о
Собчаке?
—
Выигрываю. 10 сентября, в Тверском
межмуниципальном суде города Москвы, я выиграла
процесс против Королькова из "Известий" по
его статье "Брал ли Собчак взятки?" Суд
обязал газету извиниться и выплатить мне 500
рублей морального ущерба. Но кто об этом знает?
Статью Королькова с заголовком аршинными
буквами на первой полосе прочитали все, а
коротенькое опровержение где-то на задних
страницах через полгода с лишним и я с трудом
обнаружила. Сейчас журналисты заранее критикуют
новый закон о СМИ, который разрабатывается в Думе
под руководством Олега Финько.Я являюсь одним из
авторов этого закона и настаиваю на том, чтобы
закон предусматривал серьезную ответственность
журналистов за их публикации. Если газета
печатает материал, который суд признает
клеветническим, то и опровержение должно быть в
том же объеме, такими же буквами, на той же полосе,
чтобы люди его увидели. Разве это не
демократично? А если орган печати трижды
проиграл в суде, то такое издание должно быть
закрыто.
— Что
значит — закрыто? Газета, как правило — частное
предприятие, а не орган Думы. На чем вы
основываетесь, разрабатывая закон?
— За
основу я взяла закон. "О цензуре" Александра
II — на мой взгляд, вполне демократичный. А как
иначе оградить конкретного человека от клеветы?
Я вам привела пример с Корольковым. Вот если вас
лечил врач, и залечил до инвалидности, вы к нему
будете предъявлять претензии? А журналист,
который подрывает репутацию, ничуть не лучше.
— Врач
может быть лишен диплома...
— Вот и
журналист должен лишаться права работать по
своей специальности. Может быть, хоть это
заставит редакторов построже относится к своим
журналистам. Я уверена, что этот закон в Думе
пройдет, и вовсе не надо кричать, что это —
установление цензуры. Я вам честно скажу: никогда
не замечала в себе диктаторских замашек, но когда
я вижу некоторые наши телевизионные программы,
мне хочется разбить телевизор. Нельзя, чтобы с
экрана шла откровенная порнуха или прямые
оскорбления. То же самое касается и газет.
— На вашей
семье отразился кризис?
— Конечно,
а как же иначе. Цены выросли.
—
Анатолий Собчак говорил, что даже вынужден
посылать в Россию продуктовые посылки...
— Он имел в
виду свою старшую дочь, муж которой потерял
работу. Мы пока справляемся сами.
"Вы об этом не напишете"
—
Раздражают ли вас намеки на то, что именно вы во
многом способствовали падению рейтинга Собчака,
что вы слишком вмешивались в политическую жизнь
вашего мужа?
— Сейчас
Ирина Яковлева оказывает на политику города
гораздо большее влияние, но ведь об этом вы и
никто другой не напишете. Три года вся пресса
Петербурга и страны считает мои квадратные
метры, но почему никто, на сегодняшний день, не
поинтересовался: как живет нынешний губернатор?
На какие средства построены три дачи, одна из
которых — трехэтажная? Какая квартира у
губернатора, сколько у него квадратных метров.
Ведь Владимир Яковлев провозгласил открытую
политику, и я, как депутат Госдумы, неоднократно
обращалась к нему за разъяснениями, как ему
удалось присоединить к своей трехкомнатной
квартире на улице Жуковского такую же
трехкомнатную квартиру на лестничной площадке, и
сколько человек там прописано.
— Видимо,
журналисты об этом не знают?
— Так
узнайте, если вы — журналисты. Могу адреса
подсказать: одна дача — на Еловой аллее в поселке
Репина (рядом построил особняк начальник его
канцелярии Яцуба), другая — в садоводстве
"Монолит", третья — в Грузино. Но ведь вы же
об этом не напишете!
— Почему
— "не напишем "?
— Потому
что тогда надо будет задать следующие вопросы —
за чей счет недвижимость. Собчак написал 13 книг,
которые вышли громадными тиражами во всем мире,
получает приличные гонорары, читая лекции в
зарубежных университетах. Почему при Собчаке
могла существовать такая программа, как "600
секунд", и ее не закрывали, и почему сейчас на
питерском ТВ звучат только-плохо сделанные
хвалебные оды губернатору? Но и об этом вы не
напишете. А даже если напишете и зададите все эти
вопросы, то вряд ли получите ответ. Я во всяком
случае, на свой депутатский запрос по этому
поводу ответа так и не получила.
Дарья
Быстрова
«Новости Петербурга», 28 октября 1998 года
Продолжение
темы в критической
статье газеты «Труд» (приложение «Деловой
вторник»)
©
Петербургские выборы, 1999
В начало
страницы «Депутат
Государственной Думы Л.Б.Нарусова»
©
Петербургские выборы, 1999